— Вы все еще любите эту вашу общую приятельницу? — Тринити сдвинула брови. — Все еще негодуете по поводу того, что она позволила мистеру Брэддоку встать между вами?

— Негодую? — медленно произнес Джек. — Да, пожалуй, это была бы наиболее уместная реакция. Но я никогда не был в состоянии злиться на нее больше одной минуты, хотя, видит Бог, она часто доводила меня до бешенства своими… — Он прервал себя, сообразив, что откровенничает с почти незнакомым человеком — красивой незнакомкой, глаза которой лишали его самообладания, но тем не менее она была ему чужой. Ни больше ни меньше чем деловым партнером. И к такому положению вещей им обоим следовало относиться с должным уважением — ради собственной безопасности.

Тринити пристально смотрела на него.

— Совершенно очевидно, что вам трудно говорить о ней, тем более с чужим человеком. Почему бы нам не сменить тему разговора? Однажды, когда мы станем друзьями, а не только деловыми партнерами, вы сможете выплакаться у меня на плече, или разразиться негодующей филиппикой по поводу перенесенной вами несправедливости, или просто расскажете мне обо всем, когда утихнут боль и горечь.

Тронутый этими словами, Джек жестом пригласил ее снова занять место в кресле, а сам склонился над письменным столом.

— В настоящее время нам с вами стоило бы сосредоточиться на проблеме лазейки в завещании вашего деда.

Вы должны все это очень хорошо и не спеша обдумать.

Потом, если вы не согласитесь с моим советом, мы обсудим другие возможности. А сейчас я хотел бы пойти и посмотреть, как там девочки. Они совершили долгое и трудное путешествие.

— Разумеется! Хороша же я, завладела вашим вниманием, а эти славные девчушки предоставлены самим себе в чужом доме! — Прежде чем Джек успел возразить ей, Тринити уже была на полпути к двери. — Я немедленно провожу вас к ним. И если отведенные им комнаты, по вашему мнению, им не подходят, обещайте честно сказать мне об этом. Мы подготовили каждой отдельную комнату, но, может быть, они будут уютнее чувствовать себя в общей спальне. Только скажите об этом Элене, и она велит Клэнси и Малышу Бобу передвинуть кровати'.