— Мисс Стэндиш…

— Да?

— Уверяю вас, у девочек все отлично. И поверьте, если они решат, что им больше подойдут другие комнаты, то не постесняются прямо заявить об этом. По крайней мере Джейни и Луиза не преминут это сделать.

— Луиза, которая «вечно на все жалуется»? — Тринити рассмеялась. — Она напоминает меня в этом возрасте. Что бы мой отец для меня ни делал, мне все не нравилось. А потом, когда его не стало, бедный дедушка оказался обремененным непосильной для него задачей сделать меня счастливой. — Веселость ее угасла. — Я убеждена, что оба они с нетерпением дожидались того времени, когда я стану покладистей и научусь думать не только о своих желаниях, но и об их делах и нуждах.

— Они должны были чувствовать удовлетворение при мысли о том, что вырастили умную девушку, способную бороться за свои интересы, — сказал Джек. — Когда жизнь с Луизой начинает утомлять меня, я спрашиваю себя: разве было бы лучше, если бы она молча страдала, притворяясь всем довольной, а по ночам плакала в подушку? Я знавал таких женщин — они были благодарны судьбе за то, что у них есть крыша над головой и человек, который их опекает, и не требовали большего, даже не помышляли о большем.

— Это благородно сказано. — Глаза у Тринити сияли, когда она добавила:

— Какое счастье, что у них есть вы.

— А ведь меня научила этому Эрика, — с задумчивой улыбкой проговорил Джек. — При всех ее недостатках она умеет быть счастливой и старается, чтобы и все вокруг нее наслаждались жизнью. Она уверенно поучала меня, как надо воспитывать девочек, и, как ни странно, советы ее оказались дельными. Все прочее было безумным, но это уже другая история.