— Понимаю. — Тринити выпятила подбородок — как бы в свою защиту. — Прошу извинить меня, сэр. Мистеру Брэддоку следовало быть с вами более откровенным.

Она собиралась покинуть комнату с пренебрежительным и гордым видом, однако ее бравада уже угасла и вместо этого она снова села в кресло.

— О чем он только думал? Мог бы в конце концов сообразить, что мы с вами не поладим и даже не сможем стать деловыми партнерами.

— Согласен. Он обязан был рассказать мне все с самого начала.

На губах у Тринити появилась слабая улыбка.

— Не могу же я просить прощения за то, что я такая пристрастная и так предана памяти дедушки.

— А я не могу просить прощения за то, что так практичен. — Он развернул свое кресло таким образом, чтобы видеть ее лицо; колени их почти соприкасались. — Итак?

— Мне невыносима мысль о том, что Краун разгуливает на свободе, в то время как дедушка лежит в холодной могиле.

Джек взял ее руки в свои.

— Насколько мне стало известно, вражда началась после того, как отец Уолтера Крауна, Рэндольф, оставил половину своей земли вашему дедушке. Уолтер не простил отца и сделал все, что в его силах, дабы убедить вашего деда продать ему эти угодья. Именно так обстояло дело?

— Рэндольф Краун имел все основания упомянуть дедушку в своем завещании. — Тринити высвободила свои руки. — Вам известна эта часть истории?

— Жажду ее услышать, — сухо заверил ее Джек. — Но в данный момент я предпочел бы договорить.

— Продолжайте.

— Уолтер Краун предпринял попытку вернуть себе эту землю. Если мы сумеем предотвратить это — в том случае, если ранчо начнет давать доход, — Уолтер останется в проигрыше. Верно? — Он снова взял ее руки в свои и добавил твердо:

— Как только мы уладим это дело, наймем опытных сыщиков и посмотрим, не удастся ли нам отправить Крауна за решетку.