Мисс Горация, самая юная из трех сестер, не имела ничего, что свидетельствовало бы о ее происхождении, кроме носа. Волосы ее были темными, глаза – глубокого серого цвета, почти черные, а густые брови были прямыми и придавали ее лицу серьезное, немного хмурое выражение. Она была на полголовы ниже своих сестер.

Когда в комнату вошла миссис Молфри, Горация сидела на низкой скамеечке рядом с диваном, подпирая подбородок обеими руками, и хмурилась. Хотя, подумала миссис Молфри, это мог быть всего лишь обман зрения.

Все три сестры были в утренних платьях из вышитого муслина, надетых поверх легких фижм, стянутых на талии шелковыми поясами. Они выглядят провинциалками, отметила про себя миссис Молфри, поправляя свою отделанную шелком накидку.

– Дорогие мои! – воскликнула она. – Я пришла, как только узнала! Скажите скорее, это правда? Рул сделал предложение?

Мисс Уинвуд, грациозно поднявшись, чтобы приветствовать кузину, слегка побледнела.

– Да, – сказала она тихо. – Увы, это правда, Терезия. Глаза миссис Молфри округлились.

– О, Лиззи! – произнесла она восхищенно. – Рул! Графиня! Двадцать тысяч в год, как я слышала, и, думаю, в перспективе гораздо больше!

Мисс Шарлот предложила ей кресло, заметив с ноткой осуждения в голосе:

– Мы считаем, что лорд Рул – очень достойный господин. Хотя, – добавила она, нежно взяв мисс Уинвуд за руку, – никто, даже самый благовоспитанный человек, не стоит нашей дражайшей Лиззи!

– Он лорд, Шарлот! – язвительно заметила миссис Молфри. – Рул – самый лучший приз на рынке, и вы это знаете.

Он – самая большая удача, о какой я когда-либо слышала. Хотя, должна сказать, Лиззи, ты его заслуживаешь. Да, это так, и я за тебя рада! Только не забудь о дарственной!