— Конечно, — смиренно ответила Элли.

Леди Седжуик не нужно беспокоиться об охотниках за состояниями. Харриет была влюблена в молодого военного, которого направили в Канаду, поэтому ей ничто не угрожало, даже намерения собственной матери выдать ее замуж.

— Мама, — запротестовала Харриет, — он слишком стар для меня. Должно быть, ему лет тридцать.

Если быть точной, тридцать два. Но Элли оставила эту информацию при себе. Она знала свое место.

— Вздор! — фыркнула ее сиятельство. — Какое это имеет значение? У него по меньшей мере тридцать тысяч годового дохода.

«Когда дело доходит до обсуждения состояния и брака, представителей высшего общества в излишней щепетильности не упрекнешь», — подумала Элли. Что касается платы слугам, то это совершенно другая история. Жалованье Элли задерживали уже два месяца, но леди Седжуик не приходило в голову, что компаньонке ее дочери нужны деньги, ведь ей оплачивают все расходы. Как указала ее сиятельство, предложив Элли место, хотя плата невелика, работа дает шанс девушке без средств и связей немного повидать мир.

Так и вышло. Предполагалось, что Париж будет их первой остановкой в путешествии по Европе, но они пробыли тут месяц и не торопились уезжать. Леди Харриет была добродушной девушкой, а ее привязанность к молодому военному, служившему в Канаде, делала работу компаньонки легкой. Элли не приходилось сдерживать поклонников. Харриет прекрасно справлялась с ними сама. Париж — восхитительный город. Казалось, сейчас, когда война с Францией закончилась, половина английской аристократии приехала сюда с длительным визитом. Балы сменялись торжественными приемами, визитами в театр и оперу.

И все равно Элли чувствовала себя в этом мире сторонней наблюдательницей. Ее место не позволяло выражать собственное мнение или поделиться чувствами. Она здесь для того, чтобы слушать указания и выполнять мелкие поручения. И все это с улыбкой. Ее жизнь ничем не отличалась от положения других компаньонок. Все они одиноки.