Он прищурился и оценил ситуацию.

– Ну скажите же что-нибудь! – в панике взмолилась Джулия.

Она была высокой, гибкой, пышногрудой. Властной. Она была самой соблазнительной женщиной, которую он когда-либо встречал. Он захотел овладеть ею тут же и немедленно, прямо здесь, среди камней… как первобытный дикарь.

– Ладно, – процедил он сквозь зубы, подавляя свои дикарские инстинкты, – вы меня убили. Я мертв. Теперь вы счастливы?

– А грубить мне ни к чему.

– Неужели? Простите, что мне трудно демонстрировать изысканные манеры после ранения.

– Не понимаю, почему вы так ужасно со мной разговариваете. Это ведь был несчастный случай. Я испугалась.

– Что вам взбрело в голову? Вы в меня стреляли!

– И ничего удивительного, – возмущенно проговорила она. – Зачем вы выскочили на меня из-за этого камня?

– Я принял вас за другого.

– Ну а я решила, что вы бешеная лисица, которая напала на кур прошлой ночью.

– Я что, похож на бешеную лисицу? – с досадой поинтересовался он.

Его рассердил и одновременно привлек проказливый блеск ос глаз. Он не понимал, что хуже: что она причинила ему вред или что, несмотря на это, он ее желал. Она потянула с его плеч батистовую рубашку, чтобы лучше рассмотреть рану, и он резко сел.

– Выглядит не так плохо, как я боялась.

– Вам легко говорить.

– Я прошу прощения.

Он повернул голову, и ее волевой подбородок коснулся его щеки.

– Красивое плечо, – тихо произнесла она.

– Неужели? – неохотно ухмыльнулся он.

– Конечно, я в этом не эксперт.

Он уставился на ее губы. Алые, влажные, манящие. Он слышал, как один из молодых гостей говорил, что Джулия Хепуэрт – бесшабашный, бесенок. Но это прозвучало как комплимент. Хит готов был держать пари, что мужчина, сказавший и о, никогда не был мишенью ее выстрелов и не испытывал сниженных мук, когда она касалась его, срывая рубашку. А может, испытывал? Возможно, она стреляет направо и налево, оставляя за собой груду жертв.