— Но она поправится? — требовательно спросил Слейд.
— При полноценном питании, уходе и особенно отдыхе, да, я верю, что она поправится. — Тут доктор нахмурился. — Однако меня беспокоит тот факт, что она впала в глубокое забытье, хотя я дал ей такую дозу успокоительного, чтобы только снять боль. Похоже, что она совсем не хочет просыпаться.
— Может, это и лучше, — заключил Слейд, вспомнив возбужденное состояние девушки.
— Ну, периодически ее следует будить, дабы удостовериться, что она в здравом уме. Я объяснил это Матильде, которая должна разбудить девушку через несколько часов, конечно, если та не проснется сама. — Доктор водрузил очки на место. — Я сделал все, что смог, мой господин. В остальном положимся на природу.
— Пожалуйста, не плачь, милая. Все плохое осталось позади.
Воркующий женский голос доносился, казалось, откуда-то издалека. Кортни с огромным усилием открыла глаза.
Полная женщина с аккуратным седым пучком сидела возле нее на краю кровати и, наклонившись, нахмурилась, когда дотронулась до чего-то белого, закрывавшего брови Кортни.
— Твои душевные страдания причинили тебе гораздо больше боли, чем все эти раны, — пробормотала женщина, не заметив, что ее пациентка пришла в себя. — Бедное дитя.
— Где я? — Вопрос прозвучал хрипло и неуверенно, словно Кортни пыталась снова обрести власть над своим телом. Ей с трудом удалось превозмочь боль и прояснить рассудок.
Женщина вздрогнула.
— Ну, наконец-то ты проснулась. — Она вскочила на ноги. — Его светлость желал сразу же узнать об этом.
— Его светлость? — рассеянно переспросила Кортни. Но ее сиделка уже направлялась к двери.
Кортни неуверенно приподняла одеяло, недоумевая, почему ей кажется, будто огромная тяжесть давит на грудь.