Вода.
Неожиданно память ее прояснилась. Она сорвалась с плеча Лексли. Была резкая боль, а затем поток воды.
Потом этот мужчина в лодке. Очевидно, он спас ее… привез… но куда?
С большой осторожностью Кортни повернула голову набок, стараясь осмотреться, не причиняя себе боли.
Комната была похожа на дворец… раз в десять больше ее каюты, обставленная мебелью, достойной украшать покои самого принца-регента. Письменный стол и туалетный столик сделаны из красивого темного дерева, красного, если верить описаниям в прочитанных ею книгах, ковер был толстым, на это указывали глубокие вмятины, оставленные ножками кровати, а потолок оказался очень высоким и украшенным позолотой.
Кем бы ни был «его светлость», он явно был очень богат.
Но это не имело значения.
Пустота заполонила сердце Кортни. Отца больше нет. Его убил кровожадный пират, который захватил ее дом, связал ее и морил голодом, используя как наживку в своих вымогательских требованиях.
Ну почему она тоже не умерла?
Слезы текли по ее щекам, когда дверь спальни отворилась.
— Я вижу, Матильда была права. Вы проснулись.
Кортни сразу же узнала этот голос, с изумлением обнаружив, что «его светлость» и ее спаситель оказались одним и тем же человеком. Она решительно взяла себя в руки. Ведь этот человек спас ей жизнь, и что бы ни творилось у нее в душе, она должна быть ему благодарна.
Стерев с лица слезы, Кортни осторожно повернулась в его сторону.
Он оказался высоким и широкоплечим, как ей показалось и раньше, волосы у него были черными как ночь, а глаза, наоборот, оказались светлыми, серебристо-серыми. Черты его аристократического лица поражали скульптурной четкостью, а глубокие морщины вокруг рта и глаз делали его старше, чем он, вероятно, был, и циничнее, словно жизнь отняла у него молодость и смех.