Кто был в этом виноват — он или они? Может, он излишне привередлив? Слишком разборчив? Чересчур критичен? Может, в том, что он так и не отдал никому свое сердце, виновата его бескомпромиссность? Квинлан отстегнул подтяжки и снял брюки. Женщина зашевелилась, когда он лег рядом с ней и накрыл рукой ее теплую грудь.

— Ты, случайно, не знаешь Чосера

Женщина повернулась, ее темные глаза открылись. Она мгновенно стряхнула с себя остатки сна и через секунду была готова продолжить любовную игру.

— Он один из гессенских майоров, милорд?

— Нет. — Квинлан грустно улыбнулся. — Полагаю, ты не знакома ни со Спенсером, ни с Данте, ни с Китсом, ни с Шериданом

Женщина на мгновение нахмурилась и напрягла мозговые извилины — ее лицо превратилось в карикатуру, достойную кисти Хогарта

— Я знаю одного Китса, милорд. Он владеет платной конюшней в Бандерлеце.

Квинлан усмехнулся и потянулся за одеялом, чтобы укрыться от промозглого холода ночи.

— Не бери в голову, лапочка. Ты не создана для светских бесед.

Обвив рукой его талию, она принялась целовать его грудь, постепенно двигаясь вниз. Квинлан печально вздохнул. Ему так и не довелось встретить женщину, которая возбудила бы не только его тело, но и ум, и душу.

— А существует ли такая женщина? И где? — пробормотал он.

Он закрыл глаза цвета морской волны и, отбросив прочь все мысли, отдался приятным ощущениям, которыми наполняли его тело ласки партнерши.

Глава 3

Лондон, 16 июня 1815 года

Светское общество говорило только об этом. Большая часть сходилась во мнении, что представление единокровных cecтер Роллерсон ко двору, состоявшееся в начале недели, было тщательно просчитано и имело целью затмить всех дам, удостоены чести засвидетельствовать свое почтение регенту.

В то время как дамы, следуя диктату моды, украсили шляпки страусовыми перьями, количество которых превышало обязательные семь, сестры Роллерсон обошлись дозволенным минимумом.