Вдруг прямо за собой Дерек услышал шаги. Что – то настораживало его, по спине пополз холодок. Тяжелая поступь явно принадлежала двум мужчинам. Дерек ускорил шаг, мужчины за его спиной тоже. Похоже, они преследовали его. Их мог послать Иво Дженнер, его соперник. Проклиная все на свете, Дерек свернул за угол.

Как Дерек и предполагал – они пошли вслед за ним. Инстинкт и многолетний опыт подсказали ему, что надо действовать; он уперся в землю левой ногой, а правой изо всех сил ударил одного из преследователей в пах – тот охнул и отступил назад. Резко обернувшись, Дерек замахнулся, но увы, не успел… Он почувствовал удар в спину, удар по голове и тяжело осел на землю. Преступники наклонились над его осевшим телом.

– Давай быстрее! – прошептал один из них.

Дерек из последних сил попытался встать. “Бежать, бежать” – мелькнуло в голове, но было уже поздно. Бандиты с ловкостью профессионалов заломили ему руки и, схватив за волосы, полоснули ножом по лицу. Почувствовав во рту солоноватый привкус крови, Дерек закричал. Протестовать, изо всех сил сопротивляться этим бандитам, этой ужасной боли! Но как? Он всегда боялся смерти, боялся, потому что знал, что она настигает его не дряхлым стариком в собственной спальне, а молодым, как говорится, в полном расцвете сил. Он всегда знал, что будет убит.

* * *

Сара остановилась, чтобы еще раз перечитать свои записи. На ней были очки, но девушка все равно щурилась, чтобы разобрать вольные словечки, услышанные этим вечером. Язык улиц быстро менялся, и это немало удивляло ее. Прислонившись к стене, Сара проглядела свои заметки и кое – что поправила в них. Игроки называли игральные карты “картонками”, а полицейских, если она правильно поняла, “громилами”. Однако ей никак не удавалось уловить разницу между “карманником” и “карманщиком” – так именовали уличных воришек. Но разобраться следовало во что бы то ни стало. Ее первых два романа “Матильда” и “Нищий” пользовались грандиозным успехом как раз из – за стилистической выдержанности, где не было места небрежности. И Сара не желала, чтобы ее третий роман, все еще оставшийся без названия, получился хуже двух предыдущих.