— Отец, проснитесь, — позвала девушка, очнувшись от праздных мечтаний.

Отец сонно пошевелился, затем сел и огляделся вокруг, словно не понимая, где находится:

— В чем дело?

— Вы слышали шум? Карета наклонилась, а потом послышался глухой удар.

Однако теперь они ехали довольно ровно, и отец откинулся на сиденье спокойный, но раздраженный тем, что прервали его сон.

— Ради Бога, Ребекка. Возможно, наверху перевернулся один из сундуков. — Он сложил на коленях руки и снова закрыл глаза.

Она прислонилась лбом к холодному окну кареты и взглянула вниз на дорогу, по которой они двигались, размышляя, могли свалиться какой-нибудь предмет багажа, когда карета резко повернула. Затем медленно, но неуклонно экипаж начал замедлять движение, двигаясь все медленнее, пока не пополз как черепаха, а затем остановился. Лошади заржали и загремели сбруей. Отец открыл глаза и снова выпрямился:

— Мы прибыли?

Ребекка продолжала выглядывать из окна:

— Нет, отец. Мы среди платанов…

Он нахмурился и придвинулся к окну со своей стороны.

— Почему, черт побери, мы остановились здесь? Какая-то преисподняя…

— Думаю, вы правы, отец. Мы, должно быть, потеряли сундук.

Испытывая все большее нетерпение, отец потянулся за палкой и обхватил согнутыми ревматическими пальцами набалдашник из слоновой кости, ожидая, когда у двери появится кучер, чтобы сообщить им о возникшей проблеме. Но за дверью кареты не слышалось никакого движения.

— Может быть, кучер уже пошел назад за багажом? — предположила Ребекка.

— Но он мог бы сообщить нам об этом вместо того, чтобы заставлять гадать на кофейной гуще.

Ребекка снова выглянула в окно, увидела темнеющее голубое небо сквозь окутанные туманом кроны деревьев и заметила угасающий свет.