— Надеюсь, кучер будет действовать быстро, — произнесла она, — иначе ему не найти в темноте наш багаж. А то и нас…

Они продолжали молча сидеть, надеясь, что вот-вот все объяснится, но ничего не происходило. Ребекка наблюдала, как туман опускался за окном кареты, и почувствовала все возрастающую неуверенность.

— Можно мне выйти посмотреть, что происходит? — спросила она у отца.

Отец заворчал, выражая свое недовольство, и протянул руку к дверной ручке со своей стороны. Девушка накинула на плечи шаль и сделала то же, самое. Ступеньки кареты не были опущены, поэтому ей пришлось спрыгнуть прямо на землю. Она приземлилась с глухим стуком и обернулась, чтобы опустить ступеньки.

Как только она сделала это, у нее по телу прошел озноб, который проник, словно ледяная вода, в рукава ее черного платья из саржи. Она огляделась вокруг. Лес был молчалив и спокоен, как могила, исключение составлял туман, плывущий между деревьев. Она вдыхала влажный запах мха и березовой коры, но ничего не было слышно. Ни шума ветра, ни пения птиц — ничего.

Девушка вздрогнула, и тут одна из лошадей заржала и снова зазвенела сбруей. Обернувшись и теснее закутавшись в шаль, Ребекка посмотрела вверх. Сиденье кучера пустовало. Казалось, кучер просто исчез.

«Водятся ли в этом лесу привидения? — усмехнувшись, подумала она. — Не живет ли здесь тролль, который срывает кучеров с места и лакомится их костями?»

Отец обошел экипаж и остановился рядом с ней, глядя на дорогу, по которой они уже проехали.

— Я спущу с него шкуру!

Ребекка вздохнула, сожалея, что сон отца был прерван. Теперь он будет раздражен весь день и именно на нее обрушит свое дурное настроение.

— Смит! — закричал он, и его голос тут же поглотила густая сырость леса. — Мы что-нибудь потеряли?

Ответа не последовало. Не слышно было даже эха. Ребекка придвинулась ближе к отцу.

— Может быть, нам пойти и поискать его?