— В чем непохожей?

— Она знала, что будет чрезвычайно богатой герцогиней, а значит, соблазнительной приманкой для женихов. Поэтому она решила последовать примеру королевы Елизаветы.

Маркиз насторожился.

— Что ты хочешь сказать?

— Она поощряла ухаживающих за нею. Она заставляла их соперничать друг с другом, но она твердо решила, что никто, кроме нее, не будет владеть ее состоянием.

Маркиз улыбнулся.

— Иными словами, она решила стать «герцогиней-девственницей»! <По аналогии с «королевой-девственницей», как называли Елизавету I.>.

— Не совсем так! — ответил Чарли. — Искатели ее руки прибывали не только с Британских островов, но и из других мест, не находившихся под владычеством Наполеона. Некоторые становились ее любовниками, но она никому из них не позволила сделать ее своей женой.

Маркиз рассмеялся.

— Она кажется мне интересной. Пожалуй, я приму ее приглашение, — Все это действительно было бы забавным, если бы она, становясь старше, не превращалась бы в тирана. Иногда ее называют Цирцеей или Медузой.

— А какова она теперь? — поинтересовался маркиз.

— Я ничего о ней не слышал в последние годы, — ответил Чарли. — Мой отец говорил о наследнице лишь потому, что всегда восхищался старым герцогом. Он говорил, что власть ударила ей в голову и она превратилась в ужасное создание — женщину, совершенно безжалостную, лишенную сердца.

— Какие сильные слова! — насмешливо сказал маркиз.

— После таких слов отца она представлялась мне чем-то средним между Леди Макбет и Королевой амазонок.

Маркиз вновь рассмеялся.

— После всего, что ты рассказал мне, я определенно приму приглашение герцогини.

— Я думаю, это будет ошибкой.

— Ошибкой? — повторил маркиз. — Но почему?

— Потому что несколько лет назад, когда ее красота начала увядать, она оставила свет и переселилась сюда, в Гримстоун.