— Вот почему, наверное, я никогда не слышал о ней, — предположил маркиз.

— Во время войны мы вообще не могли ни о ком слышать!

— Это верно, — согласился маркиз. — И все же то, что ты рассказал мне, заинтриговало меня.

— Я так и предполагал, — ответил Чарли, — но в последнее время до меня доходят слухи об очень неприятных происшествиях в Гримстоуне. Это говорит о том, что тебе следовало бы держаться от нее подальше и изложить свои претензии в письме, а не в личной беседе.

— Ты возбуждаешь во мне все большее любопытство, — подхватил маркиз, — я уже с нетерпением ожидаю встречи с этой Горгоной, если она действительно напоминает ее.

— Я пытаюсь вспомнить все, что слышал о ней, — сказал Чарли, хмуря брови. — Но ты знаешь, как бывает, когда слышишь о человеке, с которым не знаком лично. В одно ухо влетает и в другое вылетает.

— Так ты слушаешь меня обычно, — поддразнил его маркиз.

— Нет, серьезно! — сказал Чарли. — Я помню по крайней мере, что ее стараются избегать все приличные люди в округе, и поговаривают об оргиях в Гримстоуне, шокирующих даже участников.

— Кто бывал там из тех, кого мы знаем? — спросил маркиз.

— Мне кажется, хотя я могу и ошибаться, что Дагенхэм был ее постоянным гостем.

— Бог мой! Этот старина Руе! — воскликнул маркиз.

— Он самый! У него отвратительная репутация, как ты хорошо знаешь!

Они говорили о распущенном пэре, часто посещавшем самые мерзкие и отвратительные публичные дома в Лондоне, особенно те, которые предлагали «экзотические наслаждения», не привлекавшие ни одного приличного человека.

Маркиз, вновь задумавшись, смотрел на письмо, и Чарли сказал:

— Поступай, как я советую, Мервин, и потребуй у нее письменных объяснений случившегося. Не принимай ее приглашения.

— Я не настолько малодушен! — возразил маркиз. — Все, что ты рассказал, лишний раз убеждает меня, что разумнее будет произвести «разведку местности» самому. Более того, если она действительно такова, как ты описал, мне следует защитить от нее моих арендаторов.