– Фил, ты же знаешь, все не так просто. Если рассматривать состояние наших дел в целом, это вопрос…

– Вопрос, вопрос, – грубо перебил его Филипп. – Приятель, я плачу тебе не за вопросы, а за ответы!

Чарльз глубоко вздохнул, наклонился вперед.

– Послушай, ты можешь кричать сколько хочешь, но это ничего не изменит! Мы больше не можем содержать и ферму, и все остальное. – Он бросил взгляд на Джона. – Признаюсь, и этот дом, и скот значат для меня гораздо меньше, чем для вас, друзья, – его глаза превратились в щелочки, – но неужели вы не понимаете, как ненавистна мне сама мысль о продаже любой части компании?

Филипп грозно улыбнулся.

– Ненавистна, говоришь? Да ты не знаешь, что такое ненависть! Похоже, ты уже забыл, что значит быть Кёнигом, мой маленький братец, если, конечно, тебе было что забывать. Почему бы тебе не изменить фамилию на «Кинг», еще отец хотел, чтобы мы это сделали. Тогда тебе не пришлось бы притворяться, что ты один из нас! – Он перевел дыхание. – Кёниги не продают, а покупают землю! Мы живем на земле, черпаем из нее силу, земля – наш образ жизни, смысл всей нашей жизни. Мы никогда не выпускаем ее из рук!

«Что происходит?» – с нарастающей тревогой думала Элен. – Только вчера Филипп говорил Джону, что Кёнигсхаус должен быть продан!

Чарльз оторопел, он не верил своим ушам. Бен отложил нож и вилку и очертя голову бросился ему на помощь:

– Фил, заверяю тебя, на то есть веские причины…

Филипп рассмеялся ему в лицо.

– Твои заверения! Да ты увяз с головой и обделался со страху! Ну скажи что-нибудь, приятель! Приведи хоть одну причину, почему я должен тебе верить!

Господи боже мой, что это нашло на отца? За такое обращение могут и убить, подумал Джон. Он решился вмешаться в разговор.