Кэтрин закатила глаза. Из-за того что лорд Айверсли был красивым дьяволом в полосатом белом жилете и черном изысканном костюме, женщина не должна распускать слюни.

И ей наплевать, кто пялит глаза на его сиятельство. У нее есть Сидни, ее нареченный, или почти нареченный, если он превратит их неформальное детское «взаимопонимание» в формальное и пожизненное.

Да, конечно, плечи Сидни были не столь широки и волосы вились мелкими золотистыми кольцами, у Айверсли же ниспадали черными густыми волнами к плечам…

Кэтрин едва подавила в себе стон. Здесь не может быть никакого сравнения. Сидни воплощал собою джентльменскую утонченность, а лорд Айверсли выглядел определенно опасным, словно заключенная в клетку пантера, которую она, Кэтрин, видела сегодня в бродячем зверинце. У настоящего джентльмена не может быть такой загорелой кожи, таких крупных рук, таких мускулистых бедер.

Господи, да что с ней происходит? Кэтрин заметила, что граф и леди Дженнер смотрят на нее и о чем-то негромко переговариваются.

О ней? Определенно нет. Мужчина со столь богатым опытом, привыкший к свободной жизни, не заинтересуется ею. В соответствии с «Руководством для повесы» — этой ужасной книгой, которую Кэтрин нашла в кабинете покойного отца. В книге утверждалось, что «поскольку жаждущих вдов и жен в изобилии, то ищущий наслаждений повеса должен избегать девственниц из благовоспитанной семьи. Совращение невинной девственницы может иметь последствия, которые перевешивают удовольствие совращения».

Она, без сомнения, из благовоспитанной семьи, и лорд Айверсли наверняка настроен на удовольствие, которое в этом обществе способна подарить лишь леди Дженнер.

— Кит? — окликнул Кэтрин Сидни, начиная ее кружить.

Кэтрин оторвала взгляд от лорда Айверсли. Вдруг Сидни заметил, что граф не спускает с нее глаз, и в нем проснется ревность?

— Да?

— Ты придешь на мои чтения завтра?

Подавив вздох, Кэтрин посмотрела на лицо, которое знала не хуже своего.