— Разумеется. Я мечтаю об этом.

Сидни на минуту просветлел, но затем его лицо снова приобрело отрешенное выражение — вероятно, он был занят сочинением своей новой поэмы. Нет, Сидни никогда не заметит взглядов графа, и если он не начнет действовать в самое ближайшее время, то мама может осуществить свои угрозы. Кэтрин решительно расправила плечи:

— Я хотела бы посетить твои чтения в Аргайл-Румз и в следующем месяце.

Сидни недоуменно заморгал:

— Так в чем проблема?

— У нас не хватит денег оставаться в Лондоне так долго. Если, конечно, что-то не изменится в нашем положении. — Трудно было придумать более прозрачный намек.

Нахмурившись, Сидни бросил взгляд на мать Кэтрин:

— Ты не можешь тронуть деньги, которые тебе оставил твой дедушка? Ты не разговаривала с солиситором?

— Он говорит, что воля деда неизменна. Я не могу получить доступа к моему состоянию до тех пор, пока не выйду замуж. — «Именно поэтому мама столь настойчиво требует от меня принять решение».

— Дьявольски неразумно со стороны твоего дедушки. Кэтрин же подумала, что решение дедушки было как раз очень разумным. Если учесть страсть папы к сомнительным торговым операциям и любовь мамы жить на широкую ногу, деньги разошлись бы в течение нескольких недель. Дедушка не ожидал, что Кэтрин столь долго не выйдет замуж. Или что его зять умрет столь молодым и оставит их с большими долгами.

Сидни покружил Кэтрин под хрустальными канделябрами, украшенными ветками цветущей вишни.

— Вероятно, мне следует поговорить с мамой относительно того, чтобы пригласить тебя пожить в нашем доме.

— Нет, мы не можем навязываться. — Кэтрин представила себе, как мама, вышагивая по городскому дому Сидни, подсчитывает стоимость меблировки. Неделя пребывания с ее мамой наверняка вынудит его отказаться от договора. — И потом, это может показаться неприличным.

— Верно, — согласился Сидни. Судя по всему, для него проблема была уже решена. — На тебе сегодня очень необычное платье.