– Как думаешь, Клементина, станешь ты мне хорошей женой?

Клементина помедлила с ответом, потому что больше всего ей хотелось поставить на место этого надменного и наглого великана, но рисковать все же побоялась. Проклиная мысленно свою трусость, она пробормотала:

– Я п-постараюсь, милорд.

Однако внутренне она решила, что отныне он достоин ее презрения. Она презирает его за то, что он намеренно старался уязвить ее плохо скрытым пренебрежением, отражавшимся во взгляде и манере обращения, в его надменном превосходстве. А теперь она почувствовала, что он еще и насмехается над ней.

Клементина ощутила, как глаза ее наполняются слезами, и в ужасе, что опозорится перед всеми этими чужими людьми, прикусила губу и постаралась дышать глубже и ровнее. Сломаться здесь и сейчас означало подтвердить предубеждение против нее, заранее возникшее у этих шотландцев, согласиться с их мнением, что она недостойна быть женой предводителя их клана… С чем Клементина, утратившая к этому моменту всякую веру в себя, легко могла согласиться.

Вдруг в холле раздались странные звуки. Никогда еще не приходилось Клементине слышать подобную музыку. Она ее ошеломила. Подняв голову, девушка поискала глазами ее источник. Между длинными столами вышагивал, приближаясь к возвышению, где она сидела, какой-то мужчина. Он дул в какие-то странные, собранные в ряд трубки. Одет он был в тот же самый необычный наряд, как и остальные гости, что, видимо, являлось здесь заменой мундира: шафраново-желтую рубашку, поверх которой был наброшен большой, многоярдовый кусок шерстяной клетчатой ткани, плед Камеронов, собранный вокруг талии, а затем переброшенный через плечо и закрепленный там. Музыка не показалась Клементине неприятной, так что она слушала ее с любопытством и даже с благодарностью, потому что отвлекла мужа. Джейми вновь отвернулся от Клементины, заговорил с Алексом Камероном и больше не делал попыток вовлечь ее в беседу.