– Не огорчайся. Я возьму тебя в Париж. Ведь я поеду туда, как только… ну, словом, как только все закончится.

До родов мне осталось не больше недели. Я слегка волновалась, но усилия Маргариты значительно уменьшали это волнение. «Вы молоды и здоровы, мадемуазель, ну, а то, что вы очень молоденькая, так это ничего. Для ребенка это даже лучше. Вам привезут врача…» Единственный в округе врач служил в военном гарнизоне, и мадемуазель Фурси как раз поехала туда, чтобы обо всем договориться. Мне предлагали переехать в Сен-Пьер, но я как-то затянула с переездом и упустила нужный момент. Теперь же трогаться в такой далекий путь было бы слишком опасно.

– Вы так добры, мадам. Для меня вы просто светлый ангел. Паулино улыбнулся мне широкой детской улыбкой, и его белоснежные зубы ярко сверкнули на загорелом худощавом лице.

– Я тоже довольна тобой. Благодаря тебе я хоть чуть-чуть буду знать английский…

Повозка, в которой мадемуазель Фурси ездила к военному врачу, остановилась возле сада, и эта сухая, как палка, почтенная дама изо всех сил заколотила в калитку.

– Ступай-ка открой этой злюке, – сказала я Паулино, – а то она весь дом разобьет.

Я сидела, погрузившись в приятные грезы. У меня будет ребенок, и будет очень скоро… Страшно, конечно, немного, но я согласна поволноваться и потерпеть. Через несколько дней я снова стану стройной и красивой, моя походка приобретет прежнюю легкость, а фигура – грациозность и изящество. Может быть, в меня кто-нибудь влюбится, и я влюблюсь в него…

– Собирайтесь поскорее, – услышала я позади себя уже порядком надоевший мне голос мадемуазель Фурси, – нам нужно ехать в гарнизон.

Я с трудом обернулась и только теперь заметила, что в руке она сжимает трость и изо всех сил на нее опирается, словно ноги ее не держат.

– Вывих, – пояснила она. – Примите это к сведению и собирайтесь.

– Это зачем же? – воскликнула я. – И почему вы не привезли доктора?