– Но сейчас здесь нет эпидемии, – заверил их Дзеджо. Малярия приходит летом, а тиф – весной. Зато сейчас вполне здоровая пора.
– Ну да, сейчас тут болеют только воспалением легких, – съязвил Седжуик. – Отвратительными ангинами. Туберкулезом. Всевозможными легочными недугами.
– В этом весь мой Седжуик, – промолвил Джеймс. – Всегда видит вещи в ярком свете.
Дзеджо повел их по большому холлу в боковую часть дома, где были расположены предназначенные им комнаты. Там канал заканчивался.
– Вы еще увидите, – заверил он их, – что осенью и весной в Венеции куда приятнее, чем на материке. Именно поэтому все возвращаются сюда в День святого Мартина.
Все, кроме нее.
До этого она останавливалась в Мире, на летней вилле графа Маньи, ее парижского друга и, возможно, бывшего любовника. А может, и нынешнего – слухи ходили разные. Беда в том, что в конце августа, после целой серии переговоров с лордом Квентином, начальником Джеймса, она оставила Маньи на попечение местных красавиц и со всем своим багажом отправилась в Венецию. Квентину не удалось уговорить эту леди вернуть ему некоторые письма, которые она у себя прятала; не выполнили эту задачу и его агенты, прибегавшие к более примитивным методам. Поэтому его светлости оставалось только обратиться за помощью к Джеймсу, прежде чем его дорожные сундуки были погружены на плывущее в Англию судно – прочь от конспирации, убийц и жаждущих крови потаскух. Навстречу всему хорошему.
Когда он в последний раз говорил с нормальными, уважаемыми людьми с их земными тайнами? Когда последний раз проводил время в компании мужчин и женщин, которые не скрывали бы темные стороны своей жизни? Когда в последний раз смотрел в глаза невинной молодой женщины, которая не была бы его сестрой? Джеймс не мог дать ответа на эти вопросы.
Он стал осматриваться по сторонам.
Несмотря на то что и эта часть дома изобиловала шелком, бархатом и позолотой, здесь было куда уютнее, чем в портике. И тут можно было согреться, поскольку день выдался холодным, – кто-то предусмотрительно развел огонь в камине до их приезда.