И все же атмосфера в этом доме была неспокойной.

– Все старомодное и изношенное, – заявил Седжуик, обводя комнату критическим взглядом.

– Венеция походит на прекрасную куртизанку, которая… – Дзеджо нахмурился, подбирая нужные слова, – переживает непростые времена…

– Попала в трудное положение, – помог ему Джеймс.

– Попала в трудное положение, – повторил Дзеджо. Он вполголоса промурлыкал эту фразу несколько раз. – Поня-ятно… Вроде то же самое, да не совсем то.

Подойдя к окну, Джеймс взглянул на узкий канал. В освещенном окне дома напротив мелькнул женский силуэт. Спустя мгновение женская фигура появилась вновь и замерла в оконном проеме. Потоки дождя поглощали почти всю картину, к тому же он инстинктивно старался избегать света, да и роспись на стекле почти полностью скрывала его, но на всякий случай Джеймс отступил еще глубже в тень.

– Сегодня синьора дома, – сказал Дзеджо. Он подошел к окну. – Думаю, ее подруга тоже там. Да, это гондола синьорины Саббадин, как я и думал. Почти каждый день они вместе пьют чай. Они как сестры. Все ее друзья отправились в Венецию за мадам, потому что там, где ее нет, слишком скучно. Но мы здесь никогда не скучаем. Даже сейчас у нас есть опера, балет, мы можем смотреть пьесы. А вскоре после Рождества начинается карнавал.

Джеймс еще раз выглянул в окно.

– Седжуик, если к началу карнавала мы все еще будем в Венеции, – проговорил он, – пристрели меня.

– Хорошо, сэр, – улыбнулся слуга. – Поэтому, думаю, вам надо браться за дело немедля.

Джеймс кивнул.

– Дзеджо, выясни, куда она направится сегодня вечером. Мне нужно одеться соответственно.

– Без сомнения, в «Ла Фениче», – сказал Дзеджо.

– Да, – пробормотал Джеймс, – это же самый лучший театр Венеции. Где еще можно показать себя?