Он слегка откинул меня назад, запрокинул мне голову и поцеловал. Сперва едва слышно, мимолетно… Это был даже не поцелуй, а легкая ласка, раздразнившая нас обоих. Я подалась вперед, и наши губы нашли друг друга. Какая-то странная сдержанность заставила меня медлить, чего-то стыдливо выжидать, но губы Франсуа были так настойчивы, что я приоткрыла рот, сливая его дыхание со своим. И последовавший за этим поцелуй ошеломил, оглушил меня своей глубиной – он вошел в тело, в кровь, казалось, проник до костей, до самых потаенных уголков плоти, и в то мгновение я была уверена, что уже отдалась Франсуа, а он овладел мною – этим одним-единственным поцелуем.

Так и не отвечая на мой вопрос, он сжал меня в объятиях так сильно, что я едва не задохнулась, чувствуя себя на удивление слабой и гибкой в его руках. Он мог лепить меня, изменять, как воск… И я подчинялась, поддавалась этим изменениям легко, с желанием, с томным упоением, которое уже давно хотела испытать.

Но вдруг все изменилось – исчезли и те недолгие ласки, и поцелуи; он шел к финалу, и я каким-то неведомым чувством поняла, что между нами не было гармонии, была лишь ее иллюзия, то, что я выдумала… А реальностью было только его досадное нетерпение, его тело, под тяжестью которого мои ноги раздвинулись, и его рука, которой он поспешно откидывал юбки моего домашнего платья. Под юбками у меня ничего не было. Я еще только хотела удержать его, а он уже попытался войти в меня. Ему это не удалось, ибо мое тело вряд ли было готово к такой спешке. Он попытался снова, с силой, которая сейчас не доставила мне ничего сладостного, вторгся в меня; мне оставалось лишь терпеть и недоумевать по поводу такой вопиющей глухоты и невнимания.