Вдруг юноша, которого Мадлен приняла за оруженосца Дункана, подбежал к ней и встал рядом. Светловолосый, среднего роста, такой мускулистый, что даже казался толстяком. Вытащив из ножен кинжал, он принял оборонительную позицию. На пленницу барона юноша не обращал никакого внимания, однако Мадлен была уверена, что он послан к ней на защиту. Она видела, как несколько минут назад барон указал на нее оруженосцу.

Девушка заметила, что оруженосец непрерывно нервно покусывал нижнюю губу, то ли от страха, то ли от возбуждения. Вдруг юноша бросился к Дункану, вновь оставив Мадлен одну.

Оказалось, молодой человек сделал это, чтобы поднять щит, который его господин выронил в пылу битвы. В спешке оруженосец обронил свой кинжал.

Быстрее молнии Мадлен подбежала к кинжалу и, схватив его, вернулась на свое место у столба. Опустившись на колени, она прикрыла плащом руки и принялась перерезать связывавший их кожаный пояс. Внезапно она почувствовала едкий запах дыма и, подняв глаза, увидела, как из открытых дверей замка с ревом вырвался столб пламени. Испуганные слуги побежали к воротам, ища спасения за пределами замка. Огонь преследовал их по пятам.

Старик Саймон — старший сын управляющего замком — поспешил к Мадлен. По его морщинистому лицу текли крупные слезы, плечи были горестно опущены.

— Господи, миледи, я думал, они убили вас, — прошептал Саймон, помогая девушке подняться.

Взяв из рук Мадлен кинжал, Саймон ловко перерезал злополучный пояс.

— Постарайся спастись, Саймон, — горячо заговорила Мадлен, обняв слугу за плечи. — В этой битве ты можешь погибнуть, а ведь ты нужен своей семье.

— Но вы…