— Но почему? — прошептала маркиза.

— Потому что я люблю вас. Всем своим существом, всей душой, так сильно, как только может любить человек, я люблю вас!

Есть слова, которые требуют молчания, кто бы ни произносил их. В тишине нашептывал что-то древний лес Бросельянд. Прозвучала трель птицы, пробежал кролик, прожужжало какое-то насекомое, блеснув крылышками в луче солнца, зажегшем струи родника. Словно по волшебству, — а в словах любви все полно волшебством, — сомнения Анны-Лауры рассеялись. Этот человек говорил искренне, любая женщина поняла бы это.

— Что ж, вас остается только пожалеть, — мягко сказала она. — Впрочем, как и меня.

Жоэль поднял голову и посмотрел ей в глаза:

— Так вы все еще любите его? Вопреки тому, о чем я вам рассказал?

Анна-Лаура обреченно склонила голову, признаваясь в этом, а потом негромко сказала:

— В это трудно поверить. Даже мне. Что же до моего мужа, то вы ясно дали мне понять, что я ему мешаю. Он никогда меня не любил, потому что его сердце принадлежит другой…

— Вы знаете об этом? — изумленно спросил Жуан.

— Разумеется. Он влюблен в королеву…

— В королеву? Определенно, вы плохо знаете вашего супруга. Вернее, вы совсем его не знаете! Нет, Марию-Антуанетту он не любит. Я бы даже сказал, что маркиз ее ненавидит с тех пор, как она предпочла ему этого шведа Ферзена…

— Но ведь, несмотря на опасность, он каждый день ездит во дворец. Разве это не доказательство?

— Нет. Это всего лишь игра. Он демонстрирует преданность, которой на самом деле не испытывает. Это позволяет ему каждый день наслаждаться теми унижениями, которым подвергают королеву. Ему так нравится наблюдать, как она постепенно спускается со своего трона. Наш маркиз странный человек!

— Но ведь вы служили ему, вы были ему преданы…

— Это так. Вы правы, что говорите об этом в прошедшем времени. Мое отношение к нему изменилось в день вашей свадьбы, когда я увидел, как он с вами обращается. А теперь мне кажется, что я его ненавижу за то, что он осмелился приказать мне убить вас. И все-таки я благодарен богу, что с этим поручением маркиз обратился именно ко мне. Доверие — отличная штука, — добавил Жуан с горьким смешком.