– Из Лиссабона, – ответил он, беря еще одну понюшку табаку.

Леди Омберсли была захвачена врасплох. Прошло уже два года с момента окончания Полуостровной войны, а последние известия о сэре Горасе пришли из Вены, где тот играл таинственную роль в работе Конгресса, так грубо прерванной бегством этого ужасного монстра с Эльбы.

– О! – сказала она немного озадаченно. – Конечно, у тебя ведь там дом! Я и забыла! А как поживает дорогая София?

– По правде говоря, – сказал сэр Горас, закрывая табакерку и убирая ее в карман, – именно из-за Софи я и приехал.

Уже пятнадцать лет сэр Горас был вдовцом, и за это время он ни разу не попросил сестру о помощи по воспитанию дочери, не воспользовался се непрошенным советом, и при этих словах ее охватило смущение. Она сказала:

– Да, Горас? Милая Софи, я не видела ее уже около четырех лет. Сколько ей сейчас? Я думаю, ей скоро выезжать в свет?

– Она давно уже выезжает, – ответил сэр Горас. – Только этим и занята. Ей двадцать.

– Двадцать! – воскликнула леди Омберсли. Она посчитала в уме и подтвердила:

– Да, так и есть, ведь моей Сесилии уже девятнадцать, а я помню, что Софи родилась почти на год раньше. Боже мой, да! Бедная Марианна! Она была так прелестна!

Сэр Горас без труда вызывал в воображении облик своей умершей жены.

– Да, действительно, – согласился он. – Ты знаешь, все проходит. Софи не очень похожа на нее – скорее на меня!

– Я знаю, какое она для тебя утешение, – вздохнула леди Омберсли. – И, дорогой Горас, что может быть трогательнее твоей преданности ребенку!

– Я ничуть не предан, – прервал сэр Горас. – Я бы ни за что не держал ее при себе, если бы она причиняла беспокойство. Милая крошка Софи!

– Да, дорогой, без сомнения, но таскать малышку за собой по всей Испании и Португалии, когда ей было бы гораздо лучше в хорошей школе…