— Прошу прощения, синьора. Не знаю, пожелаете ли вы сохранить это. Я занимался бумагами синьора Торризи, выбирая ненужные, когда нашел вот это — здесь стоит ваше имя.

Она с улыбкой поблагодарила его, решив, что Доменико задумал какой-то небольшой сюрприз для нее.

— Положите это на стол. Позже я займусь этими бумагами.

Положив папку, секретарь вышел. Мариэтта, пододвинув кресло поближе к столу, взяла в руки кожаную папку с золоченой надписью «Синьора Торризи» в правом углу. Развязав тесемки и открыв ее, она ожидала обнаружить письмо Доменико, но наткнулась на множество каких-то исписанных листков бумаги. Почерк был ей незнаком. Погрузившись в чтение первого из них, она поняла, что речь шла о ней. Это было какое-то сообщение, а попросту говоря, донос. Улыбка исчезла с ее лица, когда она взглянула на дату — 1780 год, время карнавала, как раз тогда, когда ее любовный роман с Аликсом достиг апогея.

Она читала дальше и убеждалась в том, что перед ней тщательнейший отчет о ее жизни, причем не только о ее детстве, но и о том, при каких обстоятельствах она оказалась в Венеции, как училась в Оспедале, и далее следовала информация о ее встречах с Аликсом. Каждое из сообщений относилось к разному времени. По мере того как она прочитывала их, начинала понимать, что за ней шпионили, когда она встречалась с Аликсом. В конце концов, Мариэтта добралась до письма Анджелы, и ей сразу бросилась в глаза фраза о том, что он должен будет жениться на девушке из Оспедале, если когда-нибудь ему суждено будет остаться вдовцом. Мариэтта захлопнула папку, положив на нее ладонь, будто опасаясь, что она вдруг сама по себе откроется, и продолжала сидеть за столом, подперов щеку ладонью. Мысли в ее голове перепутались. Значит, Доменико женился на ней лишь из соображения обязательств перед супругой.