— Оставь все эти страхи и лучше расскажи мне, о чем ты там написала. Что, может быть, Николо заберет ребенка? Ты хочешь, чтобы я взяла на себя передачу ему ребенка?

— Он вообще ничего о нем не знает. Мне удалось скрыть от него свою беременность. Если у меня родится девочка, я хочу отдать ее в Оспедале. Я сумею потом сделать так, чтобы она стала моей крестницей, это обеспечит Мне доступ к ней, как это было с нашей Бьянкой. А когда она станет достаточно взрослой, я смогу рассказать правду. — Снова она была во власти схваток, но на этот раз, не выдержав, закричала. Мариэтта вытерла ее горевшее лицо салфеткой.

— А если у тебя родится мальчик? — спросила Мариэтта, когда схватки отошли. — Но тогда-то уж явно он должен быть у отца.

Элена возбужденно заговорила.

— Николо получит своего сына. Я не могу лишить мальчика всех преимуществ, которые у него будут, если воспитанием займется хороший отец.

— Я все сделаю так, как ты скажешь.

Все время, которое Мариэтта провела, сидя на краю постели Элены, ее не отпускала боль, а в течение последнего получаса она даже усилилась, но она терпела, покуда было можно. Ничего, Элена вот-вот должна родить, и тогда она со спокойной душой может отправляться домой. Конечно, трудновато будет забраться в гондолу, но ничего, как-нибудь она это осилит.

В конце концов потребовалась помощь сестры Джаккомины — перед самыми родами у Элены пошли воды, и при этом ее пронзила такая боль, что она впала в беспамятство. А у Мариэтты тем временем началось то же самое. Бедная Адрианна была вынуждена разрываться между ними двоими — оставив Элену на несколько минут, она должна была отвести Мариэтту в соседнюю спальню, переодеть ее там в одну из ночных сорочек Элены, уложить в постель и снова бежать к Элене.