Теперь эта пытка началась и для Мариэтты. Сестра Джаккомина старалась изо всех сил, Мариэтта кричала как резаная, и ее крики сливались с криками ее подруги в соседней спальне. А для Адрианны, казалось, время перестало существовать, женщина боролась за одного ребенка, в то время как вот-вот мог заявить о себе и второй. Она не знала, к кому ей кинуться. Наконец, обе подруги разрешились почти одновременно. Дочь Элены родилась на несколько минут раньше того, когда мертвым мальчиком разрешилась Мариэтта, которая некоторое время оставалась одна. И когда перепуганная Адрианна вбежала в спальню, где находилась Мариэтта, она увидела, как мать пытается дотянуться к своему внешне не внушавшему никаких опасений новорожденному.

Дважды просыпалась в эту ночь Элена от криков отчаяния своей подруги. Леонардо поставил в известность прислугу дома Торризи, что синьора Торризи остается на ночь у него и его супруги, но истинную причину сообщать, разумеется, не стал. Мариэтта и слышать не хотела о череде соболезнований и сочувствий от своих друзей и недругов, знакомых и родственников мужа. Элена рвалась к ней, но Адрианна строго-настрого запретила им обеим даже подниматься с постелей.

На рассвете Элена уже кормила свою дочь, которую она окрестила в честь своей матери Елизаветой, и гладила крошечную головку малышки со странно-нежным неиспытанным чувством. Адрианна, которая вместе с сестрой Джаккоминой всю ночь не смыкала глаз, выглядела как тень и прилегла ненадолго.

— Как Мариэтта? — спросила Элена.

— Мариэтта в неутешном горе, — печально ответила Адрианна. — Не увидь она своего ребенка, все было бы по-другому. Я очень за нее боюсь. Мне приходилось видеть женщин, которые после неудачных родов впадали в сильную меланхолию. — Она хоть в состоянии уснуть?

— Немного прикорнула, но это еще ночью. А сейчас она почти все время либо плачет, либо просто неподвижно лежит и ни с кем не говорит, как сейчас. Просто уставится в потолок и все, и слезы текут по щекам.