Леонардо сумел организовать все так, что их багаж даже прошел таможню, и проследил за тем, чтобы и Элена, и ее багаж прибыли во дворец одновременно, кроме того, все это происходило как раз в тот день, когда в порту Венеции, действительно, швартовался корабль из Франции. Элена позаботилась о том, чтобы сестра Джаккомина не попадалась на глаза Филиппо, потому что тот неизбежно ударился бы в расспросы, а это ничего, кроме неприятностей, не обещало. На самом же деле все вышло так, что как раз прибытие Элены и вызвало страшный переполох в доме. Встречать ее сбежалась вся прислуга.

— А где синьор? — спросила Элена.

— В библиотеке, синьора, — прозвучал краткий ответ.

Когда она вошла в просторное помещение библиотеки, с длинными рядами книжных полок во всю стену, она увидела Филиппо Челано, сидящего в кресле у одного из широких окон, рядом стояла прислоненная трость с позолоченной рукояткой, а ноги покоились на маленькой скамеечке.

— Что с тобой, Филиппо?

Он взглянул на нее с каким-то удивлением, и она из всех сил постаралась придать своему лицу приличествующее выражение сочувствия и озабоченности. Адрианна предупредила ее, что его лицо пострадало, но Элена все же умудрилась позабыть об этом, и глубокий шрам на лице от рапиры Антонио неприятно удивил ее.

— Значит, ты вернулась! Можно сказать, вовремя. Ты даже немного поправилась и теперь выглядишь лучше, тебе это идет. А об этом можешь не волноваться. — Он показал на шрам. — Я дрался на дуэли с Антонио Торризи, и никто не сумел вырвать победу у другого. Почему ты там остановилась? Тебя что, пугает мое лицо?

— Нет, — ответила Элена. Она подумала, что несмотря, а может быть, даже благодаря этому шраму, очень много нашлось бы женщин, которые сочли бы его красавцем, теперь у него был вид воина, вернувшегося с поля битвы. Подойдя к нему для подобавшего моменту поцелуя после долгой разлуки, она внутренне содрогнулась при мысли о том, что сейчас ее губы снова должны коснуться человека, внушавшего ей такое отвращение. Стоило ей нагнуться к нему, как он обхватил ладонями ее голову и прижался к ее губам своим дурно пахнувшим ртом, будто хотел откусить ей голову. Когда Филиппо хотел было обнять ее за талию, тело его вдруг дернулось и рот скривила гримаса боли, а на побелевшем лбу выступили капельки пота.