Речь шла о заговоре против Доменико. Элена никогда не допускалась на так называемые деловые встречи, которые Филиппо проводил со своими родственниками и знакомыми, по она стала запоминать всех, кто приходил во дворец, и без зазрения совести подслушивала все разговоры, которые велись за закрытыми дверями. Иногда до нее доходили лишь обрывки фраз, но она всегда все записывала с указанием даты и времени, надеясь, что это однажды может понадобиться для того, чтобы своевременно предупредить через Мариетту Доменико о грозящей ему опасности. И хотя Элене доселе ни разу не приходилось встречаться с Доменико Торризи лично, вопрос о его безопасности являлся для нее жизненно важным по двум причинам: первое — он любимый муж ее лучшей подруги Мариэтты, второе — отчим ее дочери.

Постепенно Филиппо Челано полностью оправился от нанесенной ему раны. Его раздражение по поводу продолжавшихся неудачных попыток его супруги забеременеть всегда усиливалось во время визитов его матери во дворец. Конечно, синьора Челано была уже далеко не та, что раньше, что хоть и сдала, но язык ее не стал менее колючим, и глаза все еще несли в себе злорадный блеск.

— Элена никогда не сможет иметь детей, так что освобождайся от нее и заводи себе новую жену.

Он пристально посмотрел на нее из-под полуопущенных ресниц.

— Что ты предлагаешь?

— Ты же хитрый! Вот возьми и воспользуйся своей хитростью. Даже не припомню, чтобы кто-нибудь из твоих предков не смог отделаться от бесплодной жены или вообще от кого угодно, кто осмелился встать у них на пути. Что с тобой, Филиппо? Ты этого несчастного Торризи. и то не сумел прикончить, когда у тебя была возможность сделать это.

Это вызвало взрыв ярости.

— Ну вот, мать, мы и пришли к тому, чтобы пути наши с тобой разошлись окончательно! — взревел он, вскакивая на ноги и морщась от боли — рана иногда все еще давала о себе знать. — И на этот раз ты покинешь дворец, чтобы больше уже твоя нога никогда не переступала его порога!