— А Мариэтте не грозила смерть? Ответьте, пожалуйста, как все было.

— Нет, ничего такого не было. Ведь Мариэтта сама должна была рассказать вам обо всем.

— Да, да, она уверяет меня, что все было в порядке, но… вы ведь сами понимаете, каково для меня, не дай Бог, потерять и ее.

— Доменико, здесь вам не о чем беспокоиться.

Доменико уже открыл рот, чтобы попросить ее уточнить, что она имела в виду, говоря «здесь», но вдруг услышал, как возвращается Мариэтта с детьми, У него возникло сомнение. Что-то не так в тех отношениях, которые существовали до его отъезда в Петербург, и они не будут вновь такими до тех пор, пока он все не выяснит. Оказывается, это расставание оказалось куда более серьезным испытанием, чем он мог предполагать.

Постепенно и Мариэтта стала приходить к пониманию того, что приближение родов и их трагический исход в большой мере повлияли на то, что ее гнев по поводу обнаруженного ею странного завещания Анджелы преувеличен. Она видела, что Доменико переживает, прекрасно понимала почему и решила положить конец этой недоговоренности. И когда они как-то отправились на виллу, где Мариэтта чувствовала себя спокойно и непринужденно, она вдруг поняла, что теперь сможет начать этот нелегкий разговор и об Анджеле, и о том, что случайно обнаружила в той папке. Они с Доменико сидели на террасе, и он, не выпуская ее руки из своей, терпеливо и честно объяснял ей, как все было.

— Анджелу всегда привлекали всякого рода романтические проявления, — тихо говорил он, — и после того, как я случайно увидел тебя и этого француза на том самом ридотто, я решил рассказать ей об этом инциденте, и она страшно заинтересовалась тем, как это девушка из Оспедале делла Пиета сама решилась на то, чтобы проникнуть через ее стены и вообще отважиться на такое. Именно поэтому она пожелала, чтобы я организовал за вами наблюдение.