Хок Вэлбренд, хмурясь, сидел на корме ладьи, скользившей сквозь пелену тумана по зеркальной, черной в ночи поверхности воды, и наблюдал за дюжиной налегавших на весла воинов. Отблески пламени подвешенной к носу корабля масляной лампы плясали на потных угловатых лицах. Хок думал о том, что лишь семь или восемь из них обладали качествами, необходимыми для выживания. Этим молодым безумцам следовало бы послушаться его, когда он отговаривал их пускаться в столь рискованное предприятие.

Прежде чем окончится это путешествие, некоторые из его спутников расстанутся с жизнью, им не помогут ни боевые топорики, висящие за спиной, ни мечи на поясе.

Стиснув зубы, он повернул голову и через плечо вгляделся в берег, оставшийся далеко позади и представлявшийся теперь, в лунном свете, серебристой ленточкой на горизонте. Соленый ночной ветерок колыхал туман, заставляя его плясать. Только ритмичный звук погружающихся в воду весел нарушал тишину. Шумные возгласы и прощальные взмахи рук остались позади.

Как только молодые искатели приключений в домотканых одеждах на своем корабле с прямоугольным парусом вонзились в туман, окутывающий их родной остров, они, похоже, действительно осознали всю серьезность подстерегавшей впереди опасности.

Но ни убедительные речи Хока, ни гнев разъяренных отцов, братьев и прочей родни не могли остановить их. Зов древнего инстинкта был слишком могуч, искушение слишком велико.

Разве у него самого тогда, в первый раз, не полыхал тот же огонь в крови? И разве потом он жил не для того лишь, чтобы наслаждаться своей восхитительной добычей?

Да, и для того, чтобы испытывать боль всякий раз, когда взор его падал на нее.

— Ну что, все еще сомневаешься, дружище? — Хок взглянул на человека, стоявшего рядом положив руку на румпель.