— Ней. Нет, — твердо ответил он. — Просто думаю, кто из нас не вернется, Кел.
— Уверен, что мы все вернемся домой. — Келдан откинул с головы капюшон, обнажив густую темную шевелюру. На лице его играла добродушная улыбка, которая всегда повергала к его стопам бесчисленное количество женщин. — Ты хорошо натаскал нас, Хок. Нилc теперь управляется с клинком лучше всех на Асгарде — кроме тебя, разумеется. А Бьорна никто не превзойдет в стрельбе из этого странного оружия, которое стреляет короткими стрелами…
— Арбалета.
— Арбалета, — согласился Келдан, небрежно поведя плечом, словно давая понять, что название не имеет значения. — И мы потратили полгода на то, чтобы обдумать каждую мелочь в нашем плане…
— Но большинство этих молодцов никогда еще не покидали остров. Даже лучшие из вас все еще лишь чуть-чуть превосходят зеленых юнцов.
Келдан обиженно насупился:
— Мы, быть может, неопытны — это правда, но похищение невест — почтенная традиция, а даже ты, Хок, не можешь восставать против традиции.
— Украденный плод слаще. — Еще один из тех, кому предстояло стать воином, напомнил древнюю поговорку жителей острова Асгард.
Хок бросил на нетерпеливого юнца уничтожающий взгляд:
— Если хотим выжить, мы должны изменить кое-какие старые традиции. — В последнее время Хок не уставал повторять это. Он вздохнул, потер глаза и устало провел рукой по растрепавшимся светлым волосам. — Похищение невест когда-то было условием выживания, теперь в этом нет необходимости. В наши дни это становится опасным не только для нас, но и для всех, кого мы оставляем дома. На острове семьсот жизней, и я отвечаю за то, чтобы с ними ничего не случилось…
— Может, тебе следовало бы остаться с ними, Вэлбренд? — с откровенной враждебностью заметил еще один гребец. — Мы не нуждаемся в том, чтобы ты хлопотал над нами, как престарелая нянька.
Хок полоснул взглядом своего давнего недоброжелателя:
— Я здесь по воле старейшин, Торолф. Кто-то должен следить за тем, чтобы вы, горячие головы, помнили о наших законах и не навлекли на нас все несчастья мира. — Он облокотился о румпель и положил руку на борт; при этом пола его плаща откинулась, сверкнул пристегнутый к поясу длинный меч. Этот меч, завоеванный в сражении его дедом, носил имя Форсвар, что означало «защитник». — А за тобой я буду следить особенно тщательно.