Хок наклонился, чтобы помочь ей встать, взволнованный каким-то странным, вызвавшим смятение чувством, словно земля накренилась у него под ногами. Женщина отвергла его протянутую руку и сама вскочила на ноги. Испытывая необъяснимое смущение, Хок поднял небольшой предмет, который она обронила.

— Примите мои извинения, — пробормотала она, отряхивая грязь с юбки. — Это я виновата. Мне следовало бы смотреть, куда лечу, но я так долго искала продавца игрушек, что… — Оглянув на Хока, она тотчас забыла, что хотела сказать.

У Хока тоже перехватило дыхание, и он не знал, является ли незнакомое ощущение, поднявшее бурю в его голове и теле, бедствием внезапного столкновения или дело в том, что перед ним стояла та самая привлекательная, хотя и ужасно растрепанная женщина, которую он видел в…

В своих сокровенных снах. Вихрь шелковистых рыжеватых волос цвета имбиря и мускатного ореха почти скрывал безупречные черты лица, овалом напоминавшего форму сердца. И, хотя это казалось невероятным, от нее даже пахло этими пряностями — Хок явно ощущал запах имбиря. Щеки разрумянились от волнения, глаза напоминали блестящие живые изумруды. Глядя на нее, можно было подумать, что она только что была в постели с мужчиной. Его сердце замерло на миг, потом бешено заколотилось.

Прямой взгляд, каким она смотрела ему в глаза, не подобал настоящей даме, однако платье из тонкого бархата ясно указывал на то, что перед ним именно благородная дама.

Хок никак не мог прийти в себя, напротив, смятение усиливалось под ее пристальным взглядом.

Казалось, даже воздух вокруг него — нет, между ними — накалился и засверкал, словно солнце вдруг вспыхнуло жарче в том месте, где они стояли так близко друг против друга.