Силясь определить природу этого чувства, она подсознательно понимала, что и он захвачен им. Это еще больше озадачивало и тревожило ее.

Потрясенная, Авриль с трудом оторвалась от его взгляда и только тут осознала, что теперь он одет вовсе не в домотканую тунику и плащ обычного торговца. На нем были плотно облегающие коричневые штаны и кожаные сапоги. На руке чуть выше локтя красовался широкий золотой браслет. С пояса свешивались меч в дорогих ножнах и кинжал.

Плечи, грудь и мощные руки оставались неприкрытыми. Все от горделивой осанки до кончиков пальцев — свидетельствовало о том, что человек этот тверд и непреклонен, как скалы, рассекавшие волны там, внизу.

Он отошел от окна, и спустя мгновение центральная часть комнаты озарилась светом: с помощью кремня он высек огонь и зажег свечи в железных канделябрах. Золотистые блики заиграли на каждом мускуле его мощной спины и рук, оттеняя их мужественные очертания.

— Опустите оружие, — сказал он, не глядя на Авриль.

Авриль задрожала. Это было не предложение — команда. Говорил он так же, как двигался, — повелительно, словно ему принадлежало не только само это место, но и все, кто в нем находился.

Авриль почувствовала, как страх снова охватывает ее. Но она не сдавалась — лишь крепче сжала рукоять меча, не обращая внимания на боль в порезанной ладони.

Двигаясь со свечой в руке, чтобы зажечь второй канделябру он подошел еще ближе. Авриль защищала свою территорию, которая, как она с удивлением обнаружила теперь, при свете, отнюдь не была спальней.

У очага виднелись горшки для приготовления пищи, медная посуда и котел. В одном углу стоял обеденный стол. Возле бочки с дождевой водой — полки, на которых сложено чистое белье и мыло. Это странное жилище напоминало длинный дом, состоящий из одной комнаты.

Закончив зажигать свечи, похититель повернулся к Авриль и открыл было рот — видимо, чтобы отдать еще какое-нибудь приказание, — но взгляд его упал на открытую шелковую рубашку и заскользил по угадывающемуся под ней телу, по каждому дюйму неприкрытой кожи.