– Мне горько слышать это.

Снова лучезарная улыбка.

– Это только то, что вы и могли ждать от внука вашего отца.

– Тебе не следует обвинять других в своих не лучших качествах, мой сын. Если ты находишь, что унаследовал то, что нельзя признать хорошим, ты должен бороться с этим, преодолеть это.

– Это было бы слишком трудно – не только для меня, но и для моей подруги по наслаждениям.

– Генрих, я вынуждена просить тебя вспомнить, с кем ты говоришь.

– Мама, я никогда об этом не забываю, но ты мудрая женщина и хорошо меня знаешь.

– Эта связь с дочкой садовника…

– Милашка Флоретта… – пробормотал он. Ее лицо приняло строгое выражение.

– Оставь свое легкомыслие, – сказала она. – Да будет тебе известно, эта история вызвала крайнее мое неудовольствие. Тебе следует знать, что по дворцу распространяются слухи. В Нераке только об этом и судачат, а скоро начнут говорить в Беарне, потом и в Париже…

– Лестно подумать, что мои дела станут предметом внимания великого французского двора.

– Не воображай, что они станут тебе аплодировать, мой сын. Там будут насмехаться. И знаешь, что скажут? «А что еще можно было ждать от этого неотесанного беарнца? Дочка садовника – это как раз для него!»

– Кажется, я слышу высокомерные интонации мадам Марго. Такого комментария можно ждать только от нее.

– Не вижу повода для самодовольства. Принцесса Маргарита – а я бы предпочла называть ее настоящим именем – может в один прекрасный день стать твоей женой.

– Она Марго для короля и для этого милашки по имени Генрих – так почему бы ей не быть такой же для его провинциального тезки? Что же касается женитьбы, могу сказать: если она решит, что я слишком груб для того, чтобы пойти с ней под венец, то это никого не обрадует больше, чем меня.

– Эти обстоятельства в будущем для вас с принцессой не будут иметь никакого значения.

– Увы, не будут, ибо в противном случае все было бы кончено. В этой надменной кокетке мне нравится только одно – она недолюбливает меня так же сильно, как я ее.