Когда принесли то, что он просил, король вложил зубчик чеснока в губы мальчика и поднес к его рту золотую рюмку. Ребенок не выказал никакого неудовольствия и, к радости деда, глотнул немного вина.
– Что я вам говорил? – воскликнул Генрих Наваррский. – Сегодня родился человек, который в свое время будет править всеми вами. Этот мальчик – мой внук. Посмотрите на него: разве хоть кто-то может усомниться в его происхождении? Это настоящий беарнец.
Мальчика назвали Генрихом, как его деда. А тот тут же решительно занялся его воспитанием, заявив Жанне, что первые недели жизни ребенку следует провести не во дворце, а в простой хижине у кормилицы, которую сам же для него нанял.
Он привел эту крестьянку с грудью, отяжелевшей от молока, к дочери.
– Вот она будет кормить моего внука, а он – жить в ее доме.
– Ему будет гораздо удобнее здесь, отец. Генрих взглянул на дочь, и его глаза сузились.
– Удобства не спасли жизни других моих внуков. Говорю тебе, этому мальчику предстоит когда-то стать королем Наварры. Ему нужны не мягкие шелковые пеленки, а хорошее свежее молоко здоровой женщины.
Сказав это, он дотронулся до груди крестьянки, и Жанне пришло в голову, а не одна ли это из многочисленных любовниц отца и не предназначено ли молоко, которым будут кормить ее сына, одному из ее братьев по крови? Эта мысль привела ее в замешательство. Увидев смущенную улыбку дочери, Генрих ободряюще кивнул ей:
– Ты сама все прекрасно понимаешь. Этот ребенок не будет отдан на попечение легкомысленным нянькам, которые только о том и думают, как бы пофлиртовать с придворными ловеласами. Матерью ему станет эта женщина. – Он повернулся к кормилице, глаза его стали жесткими, и добавил: – Или ей не поздоровится. – Затем вынул мальчика из люльки, положил его на руки женщине и велел: – Покорми его. Сейчас. Здесь.