Женщина обнажила большую грудь, поднесла к ней мальчика, и, когда маленький Генрих начал жадно сосать, его дед, увидев это, громко рассмеялся.

– Вот и хорошо, – воскликнул он. – Ешь досыта, внучек. Королям нужно хорошее питание.

Жанна наблюдала за всем этим не без удовольствия. Она была тронута тем, как отец принял ребенка, его одобрение касалось и ее. Во многом она была с ним согласна. Жанна не хотела, чтобы ее мальчик оказался при королевском дворе во Франции, но ее тревожила мысль, что скажет отец ребенка, когда узнает, что его кормилицей стала простая крестьянка.

Король вышел, принес женщине стул, усадил ее на него и стал наблюдать за кормлением.

– Возьми его к себе в дом, – распорядился он и слегка дернул женщину за ухо. Этот жест был столь же фамильярным, сколь и предостерегающим. – И помни, в твоих руках династия Наварры. Никогда не забывай об этом.

Женщина вышла вместе с ребенком, а Генрих повернулся к дочери.

– И что, я не буду принимать никакого участия в его воспитании? – спросила она.

– А как ты думаешь, дочь моя? У тебя уже были сыновья, а сейчас это мой единственный внук. Я не забыл, что случилось с твоим последним ребенком.

Лицо Жанны исказила гримаса боли. Она никогда не забудет ни криков ее ребенка, причину которых не могла понять, пока не увидела, что у него сломаны все ребра, ни ужасного замешательства его няньки, которая флиртовала с одним молодым придворным и бросила ему ребенка в окно, словно мяч, а он, к сожалению, не сумел его поймать.

Генрих саркастически наблюдал за ней.

– Мне кажется, дочь моя, – проговорил он, – мальчику безопаснее находиться в моих руках, а не в твоих.