Но в конце концов, и это, по-видимому, было неизбежно: встретившись на некоем приеме, оба смутились и стали запинаться в разговоре, словно бы опасаясь неожиданного, но закономерного взрыва долго сдерживаемых эмоций. Лиззи хотела бы высказать очень многое и многое услышать в ответ, однако слова не шли на язык ни ему, ни ей. Лиззи намеревалась уйти, но по неловкости столкнулась с Николасом и замерла на месте. Глаза их встретились и выразили взаимную тягу, желание близости и, может быть, даже любовь…

Потом она очутилась в его объятиях, и Николас поцеловал ее так, что у нее перехватило дыхание и замерло сердце. Этот поцелуй она считала возможным только в несбыточных грезах. Он проник в самую глубину ее души.

Казалось, вечность прошла до того, как они отпрянули друг от друга. Николас пробормотал извинение, Лиззи слабо махнула рукой с нелепым смешком. И оба повели себя так, будто ничего не случилось, но Лиззи не могла забыть ни взгляда Николаса, ни его поцелуя, ни того смятения, какое он вызвал во всем ее существе.

— Он скоро уезжает из Лондона, — услышала она беззаботный голос Джулианы, для которой отъезд Николаса Коллингсуорта, разумеется, не имел особого значения.

— Да, я слышала, — по возможности столь же равнодушно ответила Лиззи. — Джонатон сказал, что он отплывает завтра. Кажется, в Америку.

— Да, и я, во всяком случае, не буду о нем скучать. Сегодня вечером он будет у нас. Не могу даже вообразить, чтобы кто-то пожелал пропустить рождественский бал у Эффингтонов.

— Это было бы невежливо с его стороны.

И пагубно для нее. Лиззи должна понять, серьезны ли ее собственные чувства или это все лишь игра воображения. Обыкновенная ошибка суждения, вообще не важно и совершенно несерьезно. А если ее отношение к Николасу серьезно, испытывает л и он к ней то же самое?

— Я просто не могу дождаться вечера, — возбужденно сверкнув глазами, сказала Джулиана. — Ведь это первый рождественский бал Эффингтонов, на котором я буду присутствовать как взрослая.