— Так я и думала. — Жюль прищурилась и вгляделась в лицо Лиззи. — Ты не слышала ни одного моего слова, верно?

— Разумеется, я все слышала. Ты говорила… — Лиззи покопалась у себя в памяти. Она терпеть не могла признавать, что младшая сестра права хотя бы отчасти. — Ты сказала, что «Рождественская песнь» мистера Диккенса нравится тебе больше всех его произведений.

Жюль фыркнула в манере, совсем не подходящей для воспитанной молодой леди.

— Это я сказала в самом конце. — Она выпрямилась и вытянула шею, пытаясь разглядеть, что написано на листке, который лежал перед Лиззи. — Чем это ты занимаешься, в конце концов?

Лиззи подвинулась таким образом, чтобы прикрыть исписанный лист.

— Ничем особенным, — ответила она самым равнодушным тоном. — Просто пытаюсь подобрать нужные мне слова.

Жюль вздернула брови:

— Слова для чего?

— Для того, что тебя совершенно не касается, — отрезала Лиззи.

— Это что-нибудь для Чарлза? — часто-часто захлопав ресницами, возбужденно спросила Жюль.

Лиззи рассмеялась:

— Никоим образом. Но если это и было бы так, я бы тебе не сказала.

— Почему? — обиделась младшая сестра. — Я бы тебе сказала, если бы какой-нибудь джентльмен собирался просить моей руки.

— Чепуха, — быстро проговорила Лиззи. — Чарлз вовсе не собирается делать мне предложение.

— Не хочешь ли заключить пари? — усмехнулась Жюль.

Лиззи уставилась на сестренку, ощутив пренеприятное беспокойство.

— Тебе что-нибудь известно, о чем и мне следовало бы узнать?

— Может быть. — Жюль откинулась на спинку кресла с тем выражением, с каким младшие сестры обычно смотрят на старших, когда хотят их уязвить. — Мне, предположим, известно, что Чарлз сегодня утром говорил с папой с глазу на глаз. Далее мне, предположим, известно, что лицо у Чарлза, когда он вышел из папиной библиотеки, было умиротворенное и радостное.