Но знал, что все не в порядке.

– Я сказала ему, что это должно быть наш последний ребенок, - задыхалась она, рыдая на плече Энтони. - Я сказала ему, что не смогу вынести еще одного, и мы должны быть осторожны, и… Господи, Энтони, я бы все отдала, чтобы он был сейчас здесь, и у меня была бы возможность дать ему еще одного ребенка. Я не понимаю. Я просто не понимаю…

Энтони мягко обнимал ее, пока она рыдала. Он ничего не говорил; казалось, никакими словами нельзя было ослабить боль в его сердце.

Он тоже ничего не понимал.

Доктора приехали в тот день позже вечером, и были крайне расстроены. Они слышали прежде о похожих случаях, но ни один из них не был таким молодым и сильным. В нем было столько жизни, столько силы, что никто не понимал, что произошло. Известно было, что младший брат виконта Хьюго внезапно умер в прошлом году, но такие вещи не обязательно должны повторяться в семье. И хотя Хьюго умер снаружи дома, никто не нашел на его коже жала пчелы.

Хотя, тогда никто и не искал.

Никто не может понять, в чем дело, говорил доктора снова и снова, пока Энтони не захотелось раздавить их всех. В конечно итоге, Энтони выгнал их всех из дома, и поместил свою мать в постель. Им пришлось перенести ее в запасную спальню; она не могла заснуть в кровати, которую долгие годы делила вместе с Эдмундом.

Энтони также сумел отправить в кровати всех своих шестерых братьев и сестер, сказав им, что у них будет разговор утром, и что все будет хорошо, он позаботится о них так, как хотел бы их отец.

Затем он вошел в комнату, где все еще лежало тело его отца, и посмотрел на него. Он смотрел на него, и смотрел, долгие часы, почти не мигая.

И когда он вышел из той комнаты, он ушел с новым видением своей жизни, и новым знанием о своей смерти.

Эдмунд Бриджертон умер в возрасте тридцати восьми лет. И Энтони не мог представить себе, что он в чем-то сможет превзойти своего отца, даже в прожитых годах.