– Черт возьми! – рявкнул он.

– В чем дело?

Девон оглядел грязную хижину.

– А чем ты тут будешь питаться? Ты подумала об этом?

– Нет, не подумала. У меня еще не было возможности подумать хоть о чем-нибудь. Ведь обо мне все заботились. И долго заботились. Сначала ты, а потом Агнес. Конечно, это ты попросил Агнес…

Девон перебил ее:

– Насколько я понимаю, мы договорились о следующем: я освобождаю тебя из лап Бешеного Медведя, а ты учишь меня читать. Однако теперь я оказываюсь в этой хижине, но я вовсе не намерен кормить и одевать тебя.

– Я на это и не рассчитываю. Ты и так сделал уже слишком много.

Девон смотрел на плотные клубы пыли, пронизанные солнечными лучами, вившиеся вокруг Линнет, и на огромные глаза, ничуть не дивящиеся тому, что он готов заставить ее голодать, и еще в них можно было прочесть, что она никогда и ничего больше не попросит – ни у него, ни у кого другого, а довольствуется только тем, что люди сами ей предложат.

Линнет улыбнулась, и ее глаза заискрились от солнечного света.

– Кто тебе готовит еду. Девон? Вздрогнув от неожиданности, он отвлекся от своих мыслей.

– Гэйлон. Если то, что он делает, можно назвать приготовлением пищи. А иногда местные женщины из сострадания приглашают меня поужинать.

– Я хочу заключить с тобой сделку.

– А какой заклад ты можешь предложить под эту сделку? Даже платье, которое ты носишь, не принадлежит тебе. – Его взгляд невольно прошелся по всей ее фигуре, и Девон признался себе, что ни на ком другом это платье не сидело бы так хорошо.

– Я умею готовить. Скажем, ты поставляешь продукты, а я готовлю для тебя пищу; ты достаешь материал и нитки, а я шью для тебя новые рубашки и пару платьев для себя самой. По-моему, это будет честная сделка.

«Более чем», – подумал он.

– А кто станет доставлять дрова для очага?

– Я сама. Я сильная.

О ней можно было сказать что угодно, но сильной ее никак не назовешь. Покачав головой, он улыбнулся.