– Бьюсь об заклад: если тебя пропустить через кучу навоза, ты выйдешь оттуда благоухающая так, словно прошла через заросли роз.

Линнет тоже ответила ему улыбкой.

– Чего только не говорили о моей внешности за последние несколько дней, но к чему я действительно приложила руки, так, по-моему, только к этому, – и она положила обе руки себе на голову. – Как замечательно чувствовать себя опять чистой и ощущать на себе чистую одежду. – Линнет погладила чуть выгоревшую ситцевую юбку. – Ты до сих пор ничего не сказал. Девон, по поводу того, как я выгляжу. Тебе нравится? Разве тебя не удивило, что я больше не похожа на смоляную куклу? А ведь была похожа – так сказала Агнес.

Линнет стояла всего лишь в нескольких футах от него, и, когда она отвела от своей головы густую прядь, волосы рассыпались, ярко блеснув на солнце.

– Как приятно, когда не боишься испачкать руки, касаясь собственных волос!

Девон не смог удержаться. Протянув смуглую руку, он тронул блестящие пряди, перебирая их пальцами.

– Никогда не думал, что они светлые. Они были такими черными.

Девон тут же выпустил шелковистую массу, но, взглянув Линнет в лицо, он увидел, что она улыбается, и от его злости не осталось и следа.

– Линнет, я сразу бы не догадался, что ты и есть та самая девушка, похожая на смердящий черный комок, которую я обнаружил в шалаше. А теперь, когда все позади, давай наведем здесь порядок.

– Ну нет! – быстро сказала она. – Теперь, когда все дела улажены, мы можем отправиться за детьми. Мак решил, что он ослышался.

– За детьми?

– Конечно! За детьми, захваченными Бешеным Медведем. Не можем же мы оставить их там.

– Постой! Подожди минуту! Ты не понимаешь, о чем говоришь! У нас уговор с индейцами: мы не трогаем их, а они – нас, и мы живем-поживаем в мире.

– В мире! – задохнулась Линнет. – Они убили моих родителей, а теперь у них в руках дети. Я должна использовать любую возможность, чтобы освободить их. Детей нужно вернуть их родителям.