– Ты?! Ты должна освободить их? Или ты забыла, что они собирались сделать с тобой?

– Нет, не забыла, – пролепетала она еле-еле. – Но я также очень хорошо помню кровь моих родителей. Нельзя допустить, чтобы детей воспитывали в подобном духе!

Девон шагнул ей навстречу.

– Послушай меня, женщина! У этих детей будет хороший дом, и нет ничего плохого в том, что их станут воспитывать на индейский манер. А что касается тебя, то по нашему уговору ты должна научить меня читать. Больше мы ни о чем не договаривались. Мало того, что ради какой-то незнакомки я рисковал своей жизнью, а теперь меня хотят заставить снова рисковать ею из-за горстки чужих детей. – Девон повернулся, собираясь выйти из хижины.

– Одолжи мне винтовку и коня, я поеду сама. Я прекрасно стреляю. Я победила на соревнованиях в Шотландии и…

Девон посмотрел на нее так, словно она повредилась в уме, и вышел.

Некоторое время Линнет стояла не шелохнувшись, не зная, за что взяться, а затем, вздохнув, стала прибираться. Это был один из аргументов, с помощью которых она намеревалась добиться своего, однако не все сразу. Линнет всерьез не верила, что индейцы действительно станут обижать детей, но одно она знала твердо: дети должны вернуться к своим родителям.

– А платьице, как я вижу, в самый раз, – раздался от дверей молодой девичий голос. На вид девочке можно было дать лет четырнадцать, она была такая же невысокая, как Линнет, веснушчатая и непривлекательная.

Линнет улыбнулась ей.

– Спасибо, что ты одолжила его мне. Боюсь, что к вечеру оно загрязнится. Меня зовут Линнет Тайлер. – И Линнет протянула девочке руку. Та, удивленно поморгав, наконец улыбнулась и потрясла протянутую ей руку.

– А меня Каролин Такер.

– Такер? Наверное, это твоего брата я видела сегодня утром?

– Что ли Джесси? Он рассказывал о вас. Вам помочь?