Единственное, что было последовательным в их отношениях – это ссоры. Почти всегда из-за ее поведения с другими джентльменами. Сначала его обвинения были несправедливы, ведь улыбаться и кокетничать для нее – так естественно. За этим ничего не крылось. Ее верность принадлежала новоиспеченному мужу. Своим неодобрением он изумил и ранил ее. Но в прошлом году Эстель начала флиртовать весьма преднамеренно. Правда, не до такой степени, чтобы заставить других джентльменов питать ложные надежды. Никому и никогда, не считая Алана, не предлагались ее губы или любая другая часть тела, кроме руки. Даже малюсенький кусочек ее сердца. Но она ощущала почти дьявольское ликование, отмечая изменение выражения лица мужа, находясь в другом конце переполненной гостиной или бального зала, и предвкушая, как по прибытию домой, они дадут волю чувствам.

Иногда после ссор он удалялся в свою комнату, хлопая дверью, которая соединяла их гардеробные. Иногда они оба оказывались в ее постели, и тогда яростный гнев превращался в жаркую страсть.

Предыдущая ночь таковой не была. Она стянула «Вифлеемскую звезду» с пальца и швырнула в него, прокричав, что раз кольцо перестало что-либо значить, он может забрать его назад и сидеть с ним в обнимку. А он крикнул в ответ, что если она не будет его носить, то больше не сможет царапать щеки своим любовникам. И ушел, хлопнув дверью так, что та завибрировала и задрожала на петлях.

А теперь она, действительно, осталась без кольца. Нет, хуже. У нее осталась оправа от него, так же как все еще присутствовала оболочка брака. Звезда покинула – и кольцо, и брак.

Громкие и мучительные рыдания, нарушившие тишину комнаты, застали ее врасплох и, даже более того, удивили, когда Эстель поняла, что источником этих звуков является она сама. Она осознала, что ей будет легче, если переживания выльются в слёзы. Эстель позволила себе редкое удовольствие громко и продолжительно поплакать.