Она смотрела на алмаз и сапфиры, и они казались яркими символами надежды. Надежды, что устроенный брак, на который она согласилась, так как мама и папа считали, что это роскошная возможность для нее, будет счастливым браком. Надежды, что высокий, золотоволосый, неулыбчивый, напоминающий статую суженый окажется мужчиной, который сможет ей понравиться, с кем ей будет уютно, и, возможно, она даже полюбит его.

Кольцо с самого начала было для нее «Вифлеемской звездой», это название пришло ей на ум сразу, без каких либо раздумий. И он улыбнулся ей одной из своих редких улыбок, когда она подняла на него глаза и назвала так кольцо. В тот момент, всматриваясь в синие глаза, она подумала, что, возможно, у него возникнет к ней чувство. Она подумала, что, может быть, он ее поцелует. Он этого не сделал, но поднес ее руку к своим губам и поцеловал и руку, и кольцо.

Он ни разу не поцеловал ее в губы, пока они не поженились. Но он поцеловал ее позже, в их брачную ночь на брачном ложе. И сделал это таким образом, что событие, которого она ожидала с некоторым испугом, оказалось пропитанным нежностью и таким прекрасным, почти безболезненным.

Она думала...

Она надеялась...

Но это не имеет значения. Единственные действительно нежные и страстные события их брака происходили в ее постели. Всегда только действие тел.

Всегда без слов.

Они не становились ближе друг другу. Он никогда не открывался ей полностью, а она в свою очередь делилась с ним только всякими не имеющими значения мелочами. Они никогда не разговаривали по душам.

Они были любовниками в основном под настроение и урывками. Иногда дикая страсть бушевала три-четыре ночи подряд. А потом неделями между ними ничего не происходило.

За все это время она так и не забеременела. До сих пор, по крайней мере... Но она не была до конца уверена.