Он погладил ее волосы:

— Я тоже люблю тебя, Антония, хотя никому в жизни не говорил такое. Ты была лучом солнца в моей мрачной жизни, и я благодарю тебя. Не проси меня жить, моя крошка, потому что, если так получится, мне никогда уже не встать с кровати, а для меня это не жизнь. Хулио и Мануэль уже ждут меня. Мы зададим там забот дьяволу, э?

— Не сомневаюсь. — Антония поцеловала его холодеющую щеку. — Я назову своего первенца в твою честь, отец моего сердца.

— Тогда меня будут помнить. Этого достаточно.

Хуан умер тихо, с легким вздохом. Антония вытерла слезы и позаботилась о его похоронах. Поездку к Ройалу она отложила до тех пор, пока не выбрала могильные плиты для Хуана, Мануэля и Хулио. Эти суровые люди жили благодаря своим револьверам, но для нее, Оро и Томаса они были членами семьи.

Готовясь к отъезду в Техас, Антония размышляла о своих компаньонах. Братья-близнецы очень походили друг на друга, но на четко высеченном подбородке Оро остался небольшой шрам, и он был менее живым и разговорчивым, чем Томас. Индейская кровь сказывалась в бронзовом отливе их кожи и в выступающих скулах. Они унаследовали ее от матери, наполовину принадлежавшей к племени яки. Братья с их длинными прямыми волосами заметно отличались от мексиканцев. С того момента, как их забрали у матери, они стали для Антонии и братьями, и охранниками. Из-за того что они постоянно находились при ней, им не приходилось принимать участие в набегах и перестрелках, и девушка надеялась, что закон не будет преследовать их.

Проехав от Сан-Антонио полпути до ранчо Бенкрофта, молодые люди решили подыскать место для стоянки на ночь. Оро первым заметил поблизости присутствие чужих людей. Пока Антония и Томас собирали сушняк для костра, он отъехал в сторону. Они ничего не прочитали на его невозмутимом лице, но все же догадались, что у Оро есть новости.

— Пять минут езды отсюда. Шесть человек. Два пленника. Одна девушка, один юноша. Люди Рауля. Я уверен в этом.