Но вслед за тем она заметила, что на красивом лице Гектора отразилась нерешительность. Насколько она знала, еще недавно этот человек не собирался ни на ком жениться – пока не вошел в этот зал. Но одного взгляда Мариоты было достаточно, чтобы склонить чашу весов в нужную сторону.

Желая объяснить суть вещей до того, как Маклауд решительно откажет гостю и тем самым нанесет ему тяжкое оскорбление, она вмешалась:

– Я полагаю, что моим отцом движет не простое суеверие, а опасение, что в случае брака младшей дочери раньше старшей на весь род Маклаудов падет проклятие.

– Ради Бога, лети Кристина, так это же и есть суеверие!

– Позвольте с вами не согласиться, сэр. Суеверный человек воистину верит в приметы. Мой же отец желает обезопасить себя, чтобы, если вдруг беды обрушатся на наш клан, окружающие не сочли, что это его вина.

Гектор оценивающе посмотрел на нее.

– Думаю, вам следовало бы встретиться с моим братом. Он любит играть словами, я же – нет.

Маклауд был готов взорваться. Хмурясь, он сказал:

– Поскольку ваш брат уже женат, вам не стоит представлять его Кристине. Так же как не стоит продолжать обсуждать эту тему, если вы не желаете сами жениться на ней.

– Возможно, отец, вы и Гектор Рейганох предпочли бы поужинать во внутренних покоях, где сможете обсудить дела, – предположила Кристина. – Я обещала детям, что сегодня мы будем ужинать в большом зале: на улице такая гроза…

Словно в подтверждение ее слов, стены замка потряс очередной страшный удар грома, и Сидони взвизгнула.

– Мы все поедим здесь, – решил Маклауд. – Нам нет нужды говорить наедине, ведь я уже все решил и никто не сможет изменить мое решение.

Гектор Рейганох улыбнулся:

– При всем моем уважении, сэр, мы еще посмотрим. Сыны Гиллиана не склонны сгибаться или уклоняться от цели.