Пока все занимали места за столом, гроза разразилась с новой силой. Испугавшись сильного раската грома, маленькая Сорча оступилась. Она не упала, но ударила колено о ножку стола.

– Поцелуй большой палец, детка, – скомандовал Маклауд, – боль и утихнет.

Девочка повиновалась, а Кристина заметила, что Гектор пытается скрыть улыбку. Он явно считал всевозможные суеверия глупостями. Подавив приступ раздражения, девушка оглядела стол и убедилась, что сестры стоят спокойно, ожидая, пока отец прочтет молитву.

Гроза ярилась все сильнее. Вспышки молний озаряли сводчатый зал, и удары грома потрясали стены замка, так что присутствующие мало что расслышали из молитвы. Закончив суровым «Аминь», Маклауд дал всем знак садиться.

Сев, Изобел встряхнула льняными косами и громко спросила Гектора Рейганоха:

– Почему вы выехали из дома в такую непогоду, сэр, если вы согласны с моим отцом, что это опасно?

Кристине тоже было интересно, но она никогда не забывала о правилах приличия, поэтому, подождав, пока утихнет очередной раскат, девушка сказала:

– Вежливые люди не задают своим гостям таких вопросов, Изобел. Пожалуйста, займись ужином и позволь джентльмену насладиться пищей в тишине.

– Но как же мне узнавать новое, если спрашивать нельзя?

– Не забывайся, детка, – сказал Маклауд.

Зная, что Гектор Рейганох смотрит на нее с любопытством, Кристина продолжила:

– Мы можем обсудить это позже, если ты захочешь, Изобел. А сейчас скажи Тэму, что тебе положить с блюда.

Вздохнув, Изобел умолкла.

Метнув на нее строгий взгляд, Маклауд произнес:

– Мы не желаем больше слышать ни тебя, ни остальных. Однако дитя задало хороший вопрос, – добавил он, испытующе глядя на Гектора. – Только послушайте, какая гроза. В такую мерзкую погоду выезжать из дома – чистое безумие, и я уверен, у вас была веская причина подвергать себя такому риску.