Ей хотелось заплакать. Она отчаянно желала напомнить ему, что никогда не предавала свою родину — Англию, но он был взбешен не ее привязанностью, а тем, что, как он считал, она совершила.

— В случившемся нет моей вины! — горячо воскликнула она.

Его бровь удивленно выгнулась.

— Вы невиновны, Принцесса?

— Говорю тебе…

— Нет, послушайте меня, миледи, я отлично знаю, что вы британская шпионка, небезызвестная Принцесса, поскольку сам частенько подпитывал вас дезинформацией, которая благополучно попадала в руки Данмору. Все это время вы предавали меня.

Она тряхнула головой, сглотнув комок, подкативший к горлу. Камерон говорил бесстрастно. Но огонь, бушевавший за его показным спокойствием, поселил ужас в ее сердце. Она никогда еще не видела его таким.

Когда она отвергала его, он был настойчив и терпелив. Когда она была холодна, он весь пылал. Он всегда был рядом с ней и для нее, несмотря на любые скандальные разоблачения, о которых узнавал. Он всегда был рядом, отважный рыцарь, готовый биться за нее не на жизнь, а насмерть. А она боялась отдать свое сердце Эрику Камерону.

И теперь, вовлеченная в этот отчаянный водоворот любви и страстей, она воистину потеряла себя. Единственное, что осталось, — это страстное стремление уцепиться хоть за какое-то подобие достоинства и чести. Ей придется быть сильной, понадобится вспомнить искусство сопротивляться.

К тому же ужасно было сознавать, что она должна ловчить и хитрить вопреки здравому смыслу в этой борьбе. Сегодня он, как никогда, казался воплощением силы, стоял, заполнив дверной проем, в своих ботфортах и треуголке с кокардой, подчеркивавшей твердые и красивые черты. Волосы заплетены в косичку, но без следа пудры. Он стоял в уверенной и одновременно угрожающей позе, полный яростной решимости.